MyHab.ru Гламурная жизнь красивых людей!

Поиск по сайту
Навигация
Наш опрос
Нужен ли нам форум?
Да, конечно!
Нет. не надо.
Без понятия.
Хм... А что это?

Улыбнитесь
Надпись в туалете: Ничего хорошего из тебя не выйдет!


{mainlink_code}
Последние новости

Модные людиОксана Робски для журнала ОК!: " Я долго пыталась сохранить наш брак с Игорем"





Да, прямо в начале месяца и начала писать — как-то очень срочно. Я сегодня разговаривала с актрисой Мариной Голуб, и она мне очень точно сказала: «Оксана, все мы творческие люди, иногда нас должно по голове вот так вот шарахнуть, чтобы что-то захотелось сделать». Я ведь не писала полтора года — пребывала в ленивой сытости. Так что для творчества все-таки нужны потрясения, без них никуда. (Улыбается.) Зато у меня получается очень необычная книга. Она о том, что на некой планете Тета жили-были инопланетяне. Они были высокотехнологичны, лишены эмоций и лирики, и это сказалось на их деторождаемости. На планете наступил демографический кризис: клонирование не улучшало генофонд, развитие притормозилось. Исследовав планеты вокруг, инопланетяне обнаружили одну, на которой проблем с деторождаемостью нет, — естественно, это была Земля. Они сделали вывод, что это связано с эмоциональностью землян, их страстями, любовями, их душой. Выяснилось, что страны, где наиболее часто употребляется слово «душа», — Индия и Россия. Но в Индии грязно, так что инопланетяне высадились в столице России, на Рублево-Успенском шоссе (оказалось, что именно там сосредоточены люди, наиболее выживающие во время смуты). Вообще, эти инопланетяне — фиолетового цвета, и у них шарики вместо крови, но они обладают телепатическими способностями, поэтому людям они видятся иначе — в образе их идеала мужчины или женщины. В книге с этим связано много смешных и грустных ситуаций, и инопланетяне были разочарованы, поняв, что людям, оказывается, вовсе не нужны их идеалы... Не буду рассказывать все идеи, но мне пока нравится то, что получается.

Я знаю, что уже готова обложка книги. Издатели согласились запускать проект, не видя его целиком?
Вы знаете, я нахожусь в том привилегированном положении, когда мне не надо обсуждать с издательством свои проекты. Я просто сообщаю издательству о своем решении написать книгу. Тем более что я не писала полтора года. На самом деле я ее придумываю уже полгода, и мне очень нравится обсуждать ее с друзьями. Вот видите, мне все время звонят — как раз сейчас мне нужен перелом в сюжете, и я всем об этом говорю, а мои друзья близко к сердцу принимают мои творческие мучения. (Смеется.) Есть несколько человек, которые вместе со мной участвуют в создании моих книг еще со времен Casual. Двое отчитывают текст, и есть три-четыре друга, с которыми я обсуждаю ходы, повороты. Причем со многими из них я могу уже не дружить так близко, но тем не менее, когда я сажусь писать очередную книжку, я звоню им, рассказываю, они тоже думают, и всем этот процесс безумно нравится. Помню, как я написала первые пять страниц Casual, и у меня были сомнения: вдруг это все не то? Я дала почитать их подруге Рите. Слава богу, что у Риты было в тот момент хорошее настроение! Потому что, как я понимаю, я вообще не в ее вкусе — она любит Шилову. И она сказала: «Да, вроде ничего». А если бы она сказала что-то типа «О нет, это не Шилова», я бы могла вообще не сидеть здесь сейчас с вами. (Смеется.)

В книге будут фигурировать реальные жители Рублевки?
Нет-нет, не будет упомянуто никаких имен, и намека ни на кого из звезд там нет. Я пару дней назад видела на вечеринке Ульяну Цейтлину, и она мне говорит: «Оксан, ну, я надеюсь, инопланетяне заглянут в дом к светской красавице Цейтлиной?!» Я говорю: «Нет, извини, пожалуйста». И кстати, в этой книге почти нет product placement, что тоже для меня необычно.

Расскажите про свою поездку в Шаолинь.
Это была очень интересная поездка. Я учила китайский язык, занималась этим кунг-фу с утра до вечера... Шаолиньское кунг-фу в Китае как третья религия, это не просто боевое искусство. И главное, я жила в безумно красивом месте! Кругом горные озера и такая кричащая тишина, просто потрясающе. Девушек там, конечно, кроме меня, больше не было, и меня поразили люди, которые там живут, — насколько они красивые. Мне почему-то казалось, что если человек вдруг собрался и уехал в Гималаи — значит, у него что-то в жизни не получилось. Но мне друзья говорили: «Оксан, ты же туда едешь, почему остальные должны быть неудачниками какими-то?» И действительно, это были очень необычные люди, и я получила удовольствие от общения с ними. И что самое удивительное, ко мне туда все хотели приехать! Я никогда бы не подумала, что так много девушек — казалось бы, самодостаточных, устроенных в личной жизни, — готовы все бросить и на месяц поехать в Шаолинь. Мне кажется, наше поколение — вообще немного авантюристки: нам только дай клич: «Ух, Шаолинь!», — и мы все рванем. (Улыбается.) Но я хотела действительно побыть одна, мне нужно было разобраться в своей жизни... в очередной раз.

Татуировка на китайском языке оттуда?
Да, это изречение Конфуция. Я никому не говорю, что эта татуировка означает, — это очень мое, личное. Я в одной фразе прочитала все, что я думаю о жизни. И это меня так потрясло! Мне вообще нравятся татуировки, я давно хотела себе сделать тату. Но Игорь всегда был категорически против, так что можно сказать, что это первый знак моей свободы. А у Игоря, кстати, тоже есть татуировка — мой огромный портрет на руке. Он сделал ее еще в Америке в том году. Очень красиво, это не просто портрет, как у Сильвестра Сталлоне, например (у него тоже изображение его жены на руке сделано), а стилизованная картинка: я такая летчица шестидесятых годов, в шлеме...

По сыну соскучились за время поездки?
Да, конечно, хотя у нас ужас просто: первый класс, и что происходит, я просто уже не знаю. Я сегодня его и в угол ставила — не помогло, и по попе, честно говоря, ему дала, и обещала ему все несчастья, которые только могут случиться с маленьким ребенком: отсутствие телевизора, бабушка не приедет, на горку в Красногорск не поедем... Ничего не помогает! И только мы о чем-то там договорились, я его повела в музыкальную школу, а там опять началось: мне сказали, что, видите, он вот это не выучил, а здесь он руки держит близко к краю клавиш… И я завожусь, я его уже прям вот так за ухо взяла: «Йося, это не может продолжаться десять лет!» (Смеется.) Ужас! А он еще такой спокойный, живет абсолютно в своем мире. И смотрит на меня так с жалостью, понимает, что я, наверное, переживаю... Другой ребенок заплакал бы, обиделся или бросился все исполнять. А Йося... Он меня жалеет по-доброму, но ничего сделать не может. Всё, я больше не буду ходить к нему в школу, мне кажется, просто никогда! (Смеется.)

Даже на родительские собрания?
Какие там собрания! Его каждый день забираешь из школы, и тебе что-то новое говорят. Сейчас уже я должна купить парту, потому что Иосиф кого-то там толкнул, тот сидел на парте, упал, парта сломалась... Я ему говорю: «Йося, зачем ты его толкнул?» — «Он же меня тоже толкнул, что я должен был сделать?» Вот что ему ответишь? Я ему говорю: «Постарайся, пожалуйста, хотя бы не толкаться около окна». В общем, это какой-то просто ужас-ужас. Но единственное, у нас тут был конкурс чтецов, бабушка с ним долго репетировала, и он занял первое место. Причем это все в один день: с одной стороны, первое место, с другой — эта музыкальная школа, здесь эта парта, здесь забытая дома тетрадка, здесь невыполненное задание. В общем, школа — это катастрофа. Я люблю детей до школы и после школы.

А что он читал на конкурсе?
Гете, «Баллада о розе» — мы долго ему подбирали стихотворение. Даже сделали ему розу. И он с таким выражением читал! Было очень много людей, я боялась, что он, как все дети, начнет отвлекаться, строить рожицы, но он собрался, был так артистичен. Хотя я, честно говоря, этому не очень рада: меньше всего я хочу иметь в семье представителя шоу-бизнеса или театральной среды! А еще один человек из шоу-бизнеса по имени Йося...

А дочка сейчас чем занимается?
Она учится. Училась в Лондоне, потом в Париже, теперь, кажется, в Америку собирается... (Иронично.) Одним словом, учится. Знаете, как «мы все учились понемногу»... С Дашей недавно такая история произошла: она была в Париже, и у нее там украли кредитные карты. Наличные быстро закончились, банк очень долго слал ей карту. Она мне все время звонила и говорила: «У меня нет денег!» В какой-то момент мне показалось, что это как-то неправильно, что она вот так мне высказывает свое возмущение, и я ей сказала: «Даш, ну ты взрослая девушка, у тебя временные проблемы с деньгами. Пойди на работу устройся». Она замолчала. Ну, думаю, сейчас обидится. А через два дня сказала, что устроилась в кафе официанткой. Причем это было очень сложно сделать: она же иностранка, у нее нет разрешения на работу. Сначала она позвонила мне в совершеннейшем шоке: «Представляешь, я сегодня уронила салат «Дю шеф», и меня чуть не уволили!» Мне было смешно. А все мои знакомые говорили: «Оксан, у нее эта работа на два дня, пока кто-нибудь не скажет ей фривольность». И действительно, через несколько дней звонит Даша: «Представляешь, посетитель повел себя фамильярно, я ему хотела надеть поднос на голову, но не стала». Я говорю: «Даш, очень правильно, потому что любой может надеть поднос на голову, а ты научись себя вести так, чтобы люди соответственно общались с тобой». И мне очень понравилась ее реакция, она сказала: «Да, ты знаешь, я тоже так подумала». В общем, месяц она там проработала. Причем ей уже и карта пришла, а она еще продолжала работать. Ей нравилось. И я так ею гордилась, невозможно! Знаете, это какое-то особенное счастье — иметь взрослую дочь. Помню, я пришла завтракать в одно место, встретила там своего знакомого, он представил мне сына Дашиного возраста. Не буду называть его имя, это очень известный человек. Я ему говорю: «А моя дочь сейчас работает официанткой в Париже». И он как-то так замолчал. Мне стало неудобно, я говорю: «Ну, я пошла», — и пересела за соседний столик. Он только минут через пять ко мне подошел: «Оксан, извини, пожалуйста, я просто был в таком шоке. Не знал, что ты такая жесткая».

Сложно быть известной мамой школьника? Пользуются этим?
Да нет, мне кажется, наоборот: если ты известная личность, то в основном встречаешь позитивное отношение к себе. Мне вот одна мама жаловалась: мы так хотели в эту школу, а нас не взяли. А мы так просто попали. Другое дело, что Йося до этого ходил в подготовительный класс и реально был готов к третьему классу, так что его не могли не взять. Но мне кажется, это неправильное мнение, что, если человек известный, его не любят. Наоборот! Когда мне надо было взять справку в паспортном столе и они отказывались давать ее моему доверенному лицу, я приехала сама, и меня прекрасно встретили, и все мне дали, и шоколадку подарили, и шутили, и автографы просили. В бытовом смысле быть известным человеком очень удобно.

Одноклассники Йоси знают, что его мама — Оксана Робски?
Да у этих одноклассников у самих почти все мамы и папы... (Смеется.) На самом деле, конечно, знают, и Йося мне периодически говорит: «А вот его мама читала про тебя в журнале». Йосе и самому страшно хочется сниматься в журналах.

Точно артистом будет.
Не дай Бог, сплюньте! У него и так завышенная самооценка: мы всегда его так любили и говорили «Йося, ты самый лучший», что, по-моему, перестарались. (Смеется.) Я вообще считаю, что знаменитым лучше становиться уже в каком-то сознательном возрасте. Когда ты уже сложившийся человек. А для детской психики это слишком большое испытание. Его и взрослые-то не все выдерживают. У Йоси, кстати, очень хороший голос, и в принципе-то он хочет быть как Тимати. Пока это все очень пугающе. Он уже ходит весь в татуировках, моей завидует страшно.

Оксана, какие сейчас еще планы кроме книги?
Вот на школьные каникулы уезжаем с детьми большой компанией отдыхать. Теперь же еще начинается весь этот ужас: зависимость отдыха от школьных каникул. Еще одно неудобство на десять лет вперед! А планы... Вы знаете, я вообще такой человек, который никогда не строит планов. Я живу сегодняшним днем, и, мне кажется, в этом и моя проблема, и в то же время мое спасение. Потому что если ты живешь сегодняшним днем, то тебя как минимум не беспокоит вчерашний и ты не переживаешь, что твои планы на завтра могут разрушиться. Еще когда я была совсем юной, меня пугало, что что-то происходит навсегда. Я вообще такая вечно убегающая. Я часто меняла работу: была помощником режиссера в цирке, работала в суде... Кем я только не была! Мне было очень интересно накапливать опыт, и мне очень нравилась каждая моя работа. Но как только я думала, что вот всё, это моя жизнь и я всю жизнь буду архивариусом в суде, давать уголовникам справки, — мне сразу становилось страшно и я уходила, искала что-то другое. А когда родилась Даша и мне ее показали, я вдруг громко закричала. Причем до этого все проходило нормально, мы даже шутили с акушеркой, а тут я заорала как ненормальная. В тот момент я поняла, что что-то в моей жизни случилось навсегда. Доктор говорит: «Оксан, ты просто ненормальная, у тебя уже все позади». Так что дети — то единственное «навсегда», которому я рада.

С Йосей было уже не так страшно?
Ну конечно, я была уже взрослой женщиной. А с Дашей я была девчонка — маленькая, смешная, худая. И играла я с ней как с куклой: наряжала, сажала в машину, куда-то привозила, ставила, она стояла такая красивая. (Смеется.)

Сейчас модно предлагать известным персонам сняться в кино, спеть. Не соглашаетесь?
Ну, знаете, я иногда пою в караоке, и все те люди, которые могут мне сделать предложение спеть, уже слышали меня и делать этого точно не будут. (Смеется.) Кино, конечно, предлагают, но засветиться где-то на две минутки, чтобы потом было написано «...и Оксана Робски» в ролях, — это мне неинтересно. А большую драматическую роль не предлагают. И было бы странно, если бы режиссер доверил роль непрофессиональной актрисе. Если бы я была уверена в своем таланте, я бы сама организовала себе эту роль — в конце концов, я же режиссер по образованию. Но я, наверное, никогда не решусь снять большое кино. Страшно. И потом, вы знаете, я же очень ленивая, очень-очень. Я вовсе не трудоголик, как, допустим, Ксюша Собчак. Для меня это просто пытка, если надо с утра до вечера куда-то бежать, раздавать интервью, веселить на корпоративах пьяных, полупьяных или даже трезвых, бог с ним, людей. Я, конечно, все это пробовала — и в Москве, и в других городах, — и соблазн заработать за вечер вполне вменяемые деньги велик, но я поняла, что это не мое. Не хочу.

А могли бы сыграть героиню своей книги?
Я бы скорее хотела увидеть со стороны экранизацию своей книги — визуальный ряд того, что я себе рисовала в голове. Это так интересно! Наверное, по ощущению похоже на то, как когда ты впервые берешь в руки свою напечатанную книгу. Мне бы не хотелось испортить это впечатление, оказаться там изнутри. Но не знаю, увижу ли я это. Ведь к Casual до сих пор никто не может написать сценарий. Все сценаристы этого города уже пробовали, и никак. Сергей Члиянц, счастливый обладатель прав на книгу, только сейчас нашел какую-то немецкую студию, ему пишут сценарий, и, возможно, дело сдвинется с мертвой точки. На самом деле мне это даже льстит как автору: хорошие тексты всегда сложно экранизировать. Еще должны запустить мой роман «Про любовь» и я веду переговоры с американской студией об «Устрицах под дождем». Это все уже так долго идет, что, наверное, в итоге выйдет одновременно и в кинотеатрах будут идти фильмы только по моим книгам. (Улыбается.) Самое нелепое предложение о рекламе? Шампунь от перхоти. Причем меня как человека бизнеса совершенно не покоробило само предложение. Мне не понравился гонорар. Я сказала, что могу рекламировать шампунь от перхоти, пластырь от мозолей, шампунь от вшей — все что угодно, вопрос в деньгах. Но чего-то они не решились. Кризис, вероятно.

Что у вас сейчас в личной жизни?
Ой, я пока абсолютно не готова влюбляться! Нет-нет-нет. Как там говорится — «из огня да в полымя»? Не знаю, мне вот осень сейчас нравится. Все куда-то стремятся уехать, а мне так хочется быть дома... Не помню, чем я в том году была занята, но совершенно не помню осень. А сейчас такое невозможное удовольствие каждый день: эти летящие листья, и так спокойно, и ведь практически нет дождей. Мне это безумно нравится. Я нахожусь в абсолютной гармонии с собой и не хочу ничего менять, хочу продлить этот момент. Помните, как у Гете: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!». Мое мгновение сейчас абсолютно прекрасно, а когда я еще допишу книгу, то стану самым счастливым человеком на свете.



-Если бы мы могли помыслить смерть во всей ее полноте, мы бы умерли в ту же минуту. (Дени де Ружмон)

Опубликовал gadio, 26 июня 2009 | Комментировать (0) | Печать
 (голосов: 0)

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.